(По материалам двух экспедиций –

в Мстёру Владимирской обл. и в Переславль-Залесский Ярославской обл.)

Обряд всегда имел большое значение в жизни людей. Обряд – это некое действо, которое имеет определенное символическое значение, то есть служит знаком какого-то представления, общественного отношения. В данном случае это переход молодых в иное социальное состояние.

Свадебный обряд считается центральным среди семейно-бытовых обрядов, сопровождающих жизнь русского крестьянина. Это единое драматическое действо. Обычно в деревнях (да и в городской среде) бытует выражение “играть свадьбу”. Этим подкрепляется взгляд на свадьбу как на драму. Эта драма представляет собой торжество, происходящее в определенной последовательности, в известные сроки. Мелкие эпизоды свадьбы варьируются, а основные части действия сохраняют устойчивость.

{hidefrom=Public,Registered}

Ход свадебной игры охватывает несколько этапов, да и само понятие “свадебный обряд” состоит из нескольких периодов.

1. Досвадебный – знакомство.

2. Предсвадебный – составляющие этого периода в разных местностях могут носить разные названия; вот некоторые из них: сватовство, рукобитье, дом смотреть, баня, девичник (мальчишник), расплетание косы.

3. Собственно свадебный – прощание с родителями, благословение, (церковь), свадебные столы, проводы молодых на ночь на покой.

4. Послесвадебный – на 2–3-й день – испытания молодухи: пол мести, по воду идти и проч.; ряженые, посещение молодыми родителей невесты.

В свадебную игру включены различные жанры народно-поэтического творчества: плачи, песни, приговоры, частушки, загадки, танцы. Все это придает красочность, лиричность действию.

Пример свадебного плача.

Утром невеста вопит перед “тятенькой” и “маменькой”:

Уж размилушка ты мамонька,

Уж хочу я тебя спросить осмелиться,

Уж прошу я тебя, не огневайся,

Уж спалось ли тебе, темна ноченька,

Уж а мне-ка, красной девушке,

Вся ноченька не уснулася,

На белой-то я заре забылася,

Уж не хорош-то мне сон навиделся;

Уж над нашим-то высоким теремом,

Уж летели гуси-лебеди,

Уж летели они высохонько,

Уж кричали они жалобнехонько:

Уж в чужих-те людях житье тяжелехонько,

Уж ходила я по крутой круче,

Уж крута-то круча обвалилася,

Уж не я ли, красна девица,

Во быстру-то реку опустилася,

За кувыль-ту я траву цепилася:

Кувыль-травка оборвалася,

Уж не я ли, красна девица,

В быстру реку опускалася,

От бережку отбивалася,

Уж размилушка-ты мамонька,

Уж к другому-то я к крутому берегу,

Уж к другому-то я не подбилася,

Уж теперь плаву середи реки,

Уж не я ли, красна девица,

Красна девица, испужалася,

От сна-то крепкого я просыпалася.

Каждый, кого мы расспрашивали о мстерской или переславской (благодаря двум экспедициям в эти близко отстоящие друг от друга области мы могли сравнивать) свадьбе, рассказывал немного по-своему, останавливаясь и делая акценты на том, что другие, возможно, вообще не принимали во внимание. Да и немудрено: свадьба – обряд яркий, красочный, имеющий в каждой местности свои определенные традиции. И эти традиции настолько прочно укоренились в сознании людей, что уже не воспринимаются ими как нечто необычное, заслуживающее внимания и интересное слушателям. Однако в одном пункте все сходятся без всяких оговорок: свадьба была всегда очень веселая, открытая всем, кто хотел прийти и полюбоваться столь красочным зрелищем. И потому, по сути, не свадьба, а свадебный спектакль – действо – не воспринимался обременительным, несмотря на то что события в нем должны всегда развиваться по определенному сценарию, так как следование традиции как бы гарантировало счастливую жизнь, а нарушение ее предвещало несчастье. Естественно, что перед началом свадьбы было точно известно, что она непременно состоится, так как жених с невестой договаривались заранее, а потом уже, на протяжении праздника, многое, казалось бы, было направлено против того, чтобы она состоялась, но об этом позже.

Итак, после обоюдного согласия жениха и невесты к невесте засылали свах. В Мстере свахой могла стать далеко не каждая женщина; она должна была быть обязательно мастерицей своего дела. Более того, свахами могли стать только женщины, находящиеся замужем и прожившие с мужем долгую и счастливую жизнь. А значит, вдовы не приглашались (боялись, чтобы невесту не постигла та же участь). В Переславле же нам говорили о том, что свахой или сватом мог стать любой, главное, “кто болтать умеет”, однако чаще всего это все же были родственники жениха. Сперва о предстоящем событии шли договариваться родители будущих молодых, причем иногда жених и невеста не знали друг друга. В этот момент подарков еще не дарили. Все становились на молитву. Затем устраивали “вечерочек”, или “вечерок”, “холостое сидение” – гулянье молодежи. “Холостое сидение” устраивалось в доме жениха. Через неделю после холостого сидения устраивали “большое сидение” – “невестина забота”, т.е. оно проходило в доме невесты. В нем принимала участие не только молодежь. “Большое сидение” устраивалось обязательно либо в субботу, либо в какой-то другой праздник. Анна Сергеевна Образцова (родом из дер. Хмельники, в 15 км от Переславля) говорила о том, что “собирали поддевичник” подруги невесты, украшали лентами сосну или ель. Это называлось “краса”. Невеста выходила, укрывалась шалью и начинала петь песни и причитать. Подруги вместе с невестой и “красой” ходили по деревне и пели. Если невеста была сирота, то перед венчанием она шла молиться на могилу матери, как бы испрашивая у нее благословения. На следующее утро, в воскресенье, устраивалось венчание. Перед тем, как идти в церковь невеста всем кланялась и прощалась с подругами. Все пели песни, а невеста пела причеты:

Уж как встать бы мне, приподняться,

Что со лавочки, с тёсу белого,

Уж пройти бы мне тёсовым полом,

С тёсого пола-та да на широкий мост,

С широка моста на широку улицу – и т.д.

Невесту-сиротинку в церковь вел крестный. Невеста-сирота обходила народ в храме, и ей подавали. Часто монахини вышивали сиротам приданое.

Пока жених и невеста в церкви, обычно приезжала “свахонька” с сундуками. В скобках заметим, что приданое жених мог смотреть только после “большого сидения”. Назад из церкви молодую вели к дому жениха. Здесь должно было быть застолье. А гости делали ворота, преграждая ей путь к дому. Дружки вениками дугой заметали следы невесты. Существуют некоторые обряды, связанные со свахой. Во время празднования свадьбы сваху били гости за то, что просватала невесту. Невеста покупала рубаху, которой на свадьбе покрывала сваху, а также дарила ей подарок. Подруги расплетали невестину косу и ленту от нее клали на блюдце. Жених выкупал эту ленту за деньги.

Василий Алексеевич Козлов рассказывал, что на свадьбу обязательно вешали ножницы над входной дверью. Считалось, что из-за этих ножниц колдунья в тот момент, когда выходит из дома, теряет свое колдовство. Ножницы оказывают добрую услугу: пока колдунья не снимет порчу со всех, на кого нагнала ее на свадьбе, она не выйдет из дому.

В Мстере за 3–4 дня до свадьбы назначался девичник, для которого чаще всего снимали отдельное помещение. Обычно девушки собирались в четверг, так как свадьба назначалась на воскресенье. На девичник собирались подруги невесты и, по сообщению наших информантов, друзья жениха (этот факт – приход друзей жениха – характерен не для всех мест, а именно для Мстеры; в Подмосковье приходят жених и дружка). На девичнике было всегда очень весело и, как рассказывала нам Валентина Васильевна Сабурина, девушки прятали невесту, когда приходил жених; он должен был выкупить ее у подруг. При этом все двери и окна отпирали для того, чтобы все (даже неприглашенные) могли наблюдать за тем, что происходит внутри; их называли глядельщиками. Глядельщики могли заходить и вовнутрь. Жених приносил на девичник гостинцы, в числе остальных ими обносили и глядельщиков. (В других местах, например в Подмосковье, глядельщиками называют тех, кто наблюдает свадьбу у окон.)

В тот же день от невесты к жениху везли приданое, но вот выходили соседи и перегораживали дорогу около дома невесты и около дома жениха. Для того чтобы преодолеть преграду, жених угощал всех вином и закуской, тогда приданое пропускали.

В день самой свадьбы (который, как я уже говорила раньше, обычно приходился на воскресенье) с утра жених с невестой ехали в церковь венчаться, при этом присутствовали их близкие и друзья. Однако родители жениха оставались дома и после венчания встречали молодых у себя. Итак, по традиции первый день свадьбы проходил в доме жениха. Отец встречал молодых с хлебом-солью, а мать – с квасом. (В Переславле также на свадьбу пили квас, сделанный из лепешек.) Предсвадебный период в Троицком-Татарове, которое находится примерно в 3–5 км от Барского-Татарова и от самой Мстеры, завершается иным образом. Накануне свадьбы приходил жених с девушкой, которая была либо его родственницей, либо подругой, и приносил специальный свадебный пирог-кокурку.

Судя по этнографической литературе, с хлебом связано множество ритуальных действий. Большая роль отводится ему и в свадебном обряде – он символизирует плодородие, достаток и благополучие в доме молодых. В Троицком-Татарове нам рассказали о том, что невесту в этот день подруги отводили в баню, а когда возвращались, то устраивали застолье. О подобном факте в свадебном обряде мы не слышали от других местных жителей ни в Мстере, ни в Барском-Татарове. Возможно, в этом случае отразилось отличие в традиции празднования свадьбы, хотя не исключено, что в обследованных деревнях из-за недостатка времени опросить других уроженцев здешних мест не удалось и мы располагаем неполной информацией.

Следует отметить, что в Мстере, так же как и в Переславле, никто не рассказывал нам еще об одном акте свадебного обряда, а именно – что через неделю после сватовства шли смотреть дом жениха (“дом глядеть”).

Однако вернемся к первому дню свадьбы (собственно свадьба) и посмотрим, как его праздновали прежде всего в Мстере. Жениха с невестой усаживали за стол. Рядом с женихом сажали родню невесты, а рядом с невестой – родню жениха. Молодым покрывали голову рушником (который был вышит подругами невесты). Жених же приносил маленькое зеркальце. Он гляделся в него, и на вопрос, кого он в нем видит, отвечал, что видит себя, и тогда ему желали всего, чего обычно желают на свадьбе. То же было и с невестой. Потом невесту как бы по делу вызывали, а ее место занимал какой-нибудь друг жениха. Когда невеста возвращалась, место около ее суженого было занято. Жених и невеста, таким образом, оказывались разлучены. Невеста пела песни, присущие именно этому моменту. Для того чтобы невеста вновь заняла свое место, ей приходилось его выкупать и обычно – поцелуями с женихом, которые считали. В свою очередь и жених платил за место тому, кто его временно занимал.

Если в первый день жених с невестой почти ничего не ели, то во второй день все было по-другому. Второй день так и называли – похмелкой. Гости рядились (обычно мужчины одевались женщинами, а женщины – мужчинами), брали с собой побольше железных предметов и с грохотом шли по улице. Детям они бросали свадебные конфеты, а все вокруг смотрели на это праздничное шествие ряженых. Считалось, что чем громче они будут греметь, тем веселее свадьба и тем больше недобрых, злых сил они отгонят (то есть в Переславле нечистую силу отгоняли с помощью ножниц, а в Мстере – шумом).

Во второй день готовили уху. А перед тем, как подать вино, спрашивали, честная ли невеста. Если невеста была нечестная, то вино подавали на тяпке с дыркой. Потом начиналось испытание молодухи. Гости, сопровождая свои действия частушками, били горшки и разбрасывали деньги. Невеста сметала весь мусор, жених ей в этом помогал, а гости, наоборот, мешали. Деньги же собирали все.

В третий день жених шел к теще в гости на блины, которые она ему давала с собой.

И в Мстере, и в Переславле пышность свадьбы, так же как и длительность празднования, зависела, конечно, и от благосостояния родителей молодых. Так, например, богатые семьи в Мстере праздновали одну-две недели, а те, кто жил поскромнее, собирались в первое воскресенье после свадьбы на праздничный стол у невесты. Но тут за столом были только самые близкие родственники.

{/hidefrom}